Джей Каспиан Канг, автор колонки в The New Yorker, вспоминает «Бхагавад-Гиту» и отчаяние Арджуны на поле битвы. Двадцать пять лет назад профессор религиоведения помог ему понять: нужно выполнять свой долг, не думая о результате. Сегодня многие преподаватели задаются вопросом: в чём теперь их долг, если студенты почти перестали думать самостоятельно?
«Перед AI студенты хотя бы боролись»
Одна из самых пронзительных историй — от Джейн Слоан Питерс, профессора религиоведения Университета Mount Saint Vincent. Четыре года назад её курс «Письма из тюрьмы» заканчивался сложным заданием: студенты должны были сами найти overarching тему, объединяющую все тексты.
Раньше это всегда было мучительно: студенты спорили, переписывали, искали собственные идеи. В прошлом году всё изменилось кардинально.
"Ни один из моих шестидесяти студентов не испытал никаких трудностей, — пишет Питерс. — Я получала аккуратные, идеальные обзоры, словно с обложек книг, и совершенно пустые, но формально правильные темы."
Когда она поняла масштаб использования ИИ, то ввела новые правила — мозговой штурм исключительно от руки. Объявляя об этом, профессор внезапно разрыдалась прямо на занятии:
Раньше студенты работали тяжело, чтобы придумать свою собственную идею. Я помогала им, они боролись — и рождалось что-то личное. Теперь этого не происходит. Я горюю об этом.
Голоса других преподавателей
Сюзанна Ф. Боксолл (Калифорнийский университет, Чико):
Я очень мрачно смотрю на своё будущее. Мне 45 лет. Если моя работа ещё будет существовать, когда мне исполнится 50, я сочту себя счастливой.
Она говорит, что онлайн-курсы превратились в «дипломные мельницы»: студенты притворяются, что учатся, а преподаватели — что учат.
Нил Хеберт (профессор театра в Grambling State University): Теперь специально ищет малоизвестные пьесы, о которых ИИ почти ничего не знает. ChatGPT начинает «галлюцинировать» и выдумывать несуществующих персонажей. Он честно говорит студентам:
Я получаю зарплату одинаково — сдашь ты или завалишь. Но ты только что показал всем, что слишком ленив, чтобы быть художником.
Дэниел Сильвер (Университет Торонто): Заставляет студентов создавать симуляции теорий Адама Смита и Макса Вебера. Лучшие работы стали гораздо креативнее, но многие всё равно используют ИИ бездумно. Он лично встречается с каждым, кто сдаёт подозрительную работу, и проводит 30–45-минутные разговоры.
Дэвид Роуч (Campbellsville University): Оценивает, что в его онлайн-курсах ИИ используют 80–90% студентов. В аудиториях — около половины. Он уже устал быть «полицейским по плагиату» вместо преподавателя.
Многие отмечают парадокс: часть студентов сама недовольна ситуацией. Они хотят, чтобы от них требовали большего. Хотят настоящей борьбы и настоящих идей.
Что теряем?
Профессора говорят об одном и том же: исчезает борьба, исчезает открытие, исчезает доверие. Образование всё сильнее превращается в транзакцию: «я плачу — дай мне диплом». ИИ просто сделал эту транзакцию удобнее и почти необнаружимой.
При этом сами преподаватели не винят студентов. Они винят систему, которая уже давно стала фабрикой по выдаче кредитов, а теперь получила идеального помощника в этом деле.
