OpenAI раскрыла две сети подставных медиа — ИИ ускорял старые приёмы

20 октября 2026 г. в 09:00|Автор: Редакция QUASA|5 мин чтения| 3

Опубликованное 8 октября 2026 года расследование OpenAI описывает две операции влияния — российскую Dark Clark и иранскую Bogus Bylines — и блокировку связанных с ними аккаунтов ChatGPT. Первая создала видимость независимого исследовательского центра в Латинской Америке, вторая предлагала статьи действующим интернет-изданиям от имени вымышленных журналистов. ИИ помогал участникам выполнять часть работы, но происхождение публикаций скрывали люди и привычные редакционные связи.

Масштаб и устройство этих схем различались. В разборе DiggingBeagle сопоставлены более 60 материалов на сайте российского центра и почти 100 статей, опубликованных или перепечатанных под семью подставными подписями иранской операции. В российском случае достоверность площадке придавала работа настоящих исследователей; в иранском — решения настоящих редакторов принять предложенный текст.

Dark Clark: настоящий центр под вымышленным руководством

В основе Dark Clark находился Social Research Center, представлявшийся исследовательской площадкой по связям Индии со странами Латинской Америки и жизни индийской диаспоры в регионе. Операторы, связанные с аккаунтами из России, по всей видимости, управляли центром через вымышленную Мию Кларк. В их внутренних отчётах обсуждались найм, увольнения, оплата труда и исследовательские проекты — признаки контроля над организацией, а не случайного сотрудничества с ней.

Местные сотрудники, судя по доступным сведениям, не знали, кто направляет их работу. Они брали интервью у экспертов и готовили исследования, причём большинство обнаруженных на сайте центра материалов выглядело оригинальным. Поэтому подставной была прежде всего личность руководителя и скрытая связь площадки с операторами: добросовестная работа сотрудников делала внешнюю оболочку убедительнее.

ChatGPT в этой операции чаще помогал составлять внутренние отчёты для руководства, чем писать публикации для читателей. В отчётах описывались попытки повлиять на отношение к Украине и на политические споры в странах региона. Отдельно операторы просили модель подобрать лексику и местные языковые особенности для поддельных материалов, перевести текст письма или подготовить сценарий озвучки. Это была помощь на отдельных этапах кампании, а не автоматическое производство всего содержимого центра.

Один из прослеженных эпизодов касался письма с обвинениями в адрес почётного консула Украины в Панаме. После работы над текстом и сценарием озвучки появился похожий ролик в TikTok, оформленный под новостное сообщение. В других случаях поддельные сообщения дошли до местных медиа и вызвали проверки фактов или официальные опровержения. При этом операторы приписывали себе и чужие публикации, поэтому их собственные отчёты не дают надёжной оценки охвата кампании.

Bogus Bylines: вымышленный автор проходит через редакцию

Иранская схема начиналась с готового англоязычного материала о конфликте США и Ирана. Участники просили ChatGPT оценить черновик по требованиям выбранного издания, предложить правки и составить письмо редактору. Для отправки использовали вымышленные журналистские имена и биографии. Биографию одного из таких авторов, Майкла Харрисона, также попросили написать модель.

Подпись получала правдоподобную историю после первой публикации: статью видели читатели издания, затем её могли перепечатать другие площадки. У некоторых персонажей были и страницы в социальных сетях. Так, профиль Эрвина Хоскинса представлял его американским внештатным автором, тогда как доступные сведения о связанных аккаунтах указывали на Иран. Совпадающие имена на нескольких сайтах показывали распространение текстов, но каждая перепечатка не означала отдельного решения редакции принять нового автора.

Путь одной колонки восстановлен в репортаже The Washington Post: издатель флоридской Port St. Joe Star получил текст за подписью Хоскинса через давнего партнёра PeaceVoice. Дэвид Адлерстайн назвал колонку «thought-provoking» — заставляющей задуматься — и объяснил, что из-за сложившихся отношений с посредником отдельно не проверил личность автора. Публикация на реальном сайте возникла из обычного редакционного решения, принятого при неверном представлении об источнике текста.

Участники Bogus Bylines также заказывали модели серии комментариев к сообщениям о конфликте и к публикациям собственных статей. Обнаруженные комментарии обычно получали мало отклика. Во внутренних сводках влияние этого направления преувеличивали: к результату комментариев относили просмотры исходных сообщений, на которые те отвечали. Путь через редакции оказался заметнее — статьи попали к аудитории изданий, которую подставные аккаунты самостоятельно собрать не смогли.

Что изменил ИИ и какие следы остались

Обе операции использовали старый способ придать сообщению чужую репутацию. В Dark Clark такой опорой стали реальные исследователи и материалы центра; в Bogus Bylines — действующие издания и связи между ними. Похожий приём встречался и до распространения генеративного ИИ: сеть PeaceData привлекала журналистов, которые не знали о скрытом происхождении проекта. Теперь модель облегчала подготовку отчётов, переводов, правок, писем редакторам и комментариев, но не заменяла решения о найме и публикации.

Сами случаи оставили разные проверяемые признаки:

У исследовательской площадки стоит различать реальную работу сотрудников и контроль над организацией. В Dark Clark интервью проводили настоящие люди, а решения о персонале фигурировали в отчётах скрытых операторов.
У автора публикации важна история личности за подписью. В Bogus Bylines убедительная биография и страницы в социальных сетях сопровождали имя, которым пользовались для рассылки статей редакторам.
У перепечатанного текста важен путь первой публикации. Колонка Хоскинса пришла в местную газету через знакомого посредника; наличие такой связи не означало, что личность автора была установлена.

После раскрытия операции PeaceVoice усилила свои правила в отношении ИИ, а Daily Kos и Middle East Monitor удалили связанные с подставными подписями материалы. Эти решения затрагивают уже опубликованные тексты; цепочка их перепечаток показывает, как одно редакционное доверие могло придать вымышленному автору видимость независимой публикационной истории.